Меню
16+

Общественно-политическая газета «Трибуна»

12.11.2020 07:36 Четверг
Категория:
Если Вы заметили ошибку в тексте, выделите необходимый фрагмент и нажмите Ctrl Enter. Заранее благодарны!
Выпуск 130 от 12.11.2020 г.

Как судачане в Диком Поле целину поднимали

 В 2020 году наш земляк Шереметьев М. И. издал книгу «Родом из Дикого Поля» (Москва, Московское краеведческое общество, 2020 г., издательство «Тровант»). Один экземпляр автор подарил Руднянскому историко-краеведческому музею.

 Директор музея Морозов Г. Т. любезно предоставил мне возможность изучить труд краеведа, предки которого жили и трудились в «судацкой стороне». Предлагаю читателям свой отзыв о книге, конечно, с некоторыми комментариями.

 Сразу заметим, что эпизоды, касаемые истории нашего края (Руднянского района), — со времён Минха (конец 19 – начало 20 веков) явление в исторической, этно-графической, краеведческой литературе нередкое. Книга Шереметьева М. И. – ещё один вклад в летопись заселения земель по рекам: Медведице, Терсе, Щелкану и Елани. Очень удачное название дал автор своему труду: «Родом из Дикого Поля». Действительно, описываемая местность относилась вплоть до 17 века к северным окраинам Дикого Поля – степных просторов от Алтая до Буга. А для Московской Руси – ближайший сосед у южных границ Рязанского княжества. Замечу только, что топоним «Дикое Поле» чаще используется с написанием больших букв у обоих слов в данном словосочетании. Это связано с тем, что в исторической литературе используется и одно слово: просто – «Поле». Так же, как аналогичный топоним «Великая степь» и просто: «Степь».

***

 Особое достоинство книги – ссылки на архивные исторические документы. Нам, местным краеведам, порой этого материала в работе не хватает.

 Так, М. И. Шереметьев обращает внимание на первичный документ, дающий информацию о людях, проживавших на территории нынешнего Руднянского района (в частности, Больше-Судаченском и Матышевском поселениях) и первыми приступивших к активному (массовому) освоению целины Дикого Поля. Конечно, это была лишь небольшая часть огромной территории Великой Степи, незначительный и скромный её участок. Но из таких участков складывалось постепенно великое русское поле, хлебная нива – кормилица.

 К таким первичным документам автор относит – «сказки» (списки) переписей, проводимых государством. Почему «сказки»? Поясним: записи велись по сказанному (не по документам). Кто же «сказывал»? «Сказки» подавались, как пишет автор, владельцами (т. е. помещиками); старостами сёл, деревень, хуторов; церковнослужителями; выборными людьми; а также главами семейств. На основе представленных сказок составлялись переписные книги. Как видим, учёт был строгий и всеобъемлющий. Шереметьев М. И. изучал документы переписи 1719 года. Перепись в стране проводила Канцелярия генерального ревизора, тогда им был В. Н. Зотов. В губерниях и провинциях (а они уже были к этому времени учреждены Петром I) сбор «сказок» осуществляли штаб-офицеры и обер-офицеры.

 Переписи подлежали многочисленные группы крестьян: государственные (дворцовые, ясаш(ч)ные, однодворцы и др.); патриаршие, архиерейские, монастырские, церковные, помещичьи.

 На основе переписи 1719-1722 гг. были составлены «сказки», а затем – переписные книги. Спрашивается: для чего? Эти книги стали первичным документом для обложения крестьян «подушным налогом». Подушным, значит, по каждому живущему в определённой местности человеку.

***

 Но начнём с периода, когда в наших краях налог было брать практически не с кого. Чтобы представить историю заселения «нашей части» Дикого Поля в 16 веке автор обращается к былому ближайших к Дикому Полю российских соседей, истории Рязанского княжества. Это теперь между нами и саратовские, и тамбовские, и пензенские земли. Тогда Рязанское княжество, просуществовавшее более 400 лет и присоединённое в состав Московского государства Василием Третьим лишь в 1521 году, было самой южной русской землёй. Территории южнее Рязани ещё предстояло колонизировать.

 А пока южная граница Рязанского княжества была весьма неопределённой и отходила на 100-150 километров от реки Оки в сторону Дикого Поля. При Иване Грозном это приграничье и звалось: «Польская Украйна», т. е. окраина у Поля, Дикого Поля, Украинные земли. Для Московского государства это была южная окраина, для Великой Степи – один из её северных участков.

 Добавим к сказанному, что первым административно-территориальным центром земель по Терсе, Елани, Медведице был город Шацк. Огромный Шацкий уезд (а при Иване Грозном губерний ещё не было) простирался на юг от рязанских земель на 500-700 вёрст. В книге Шереметьева этому вопросу не уделено внимания. Но Шацк (город и ныне значится в Рязанской области), видимо, играл важную роль на южных границах. В 1550-1566 гг. была построена большая засечная черта (линия), которая проходила через Шацк, Ряжск и Тулу. Оборонительные сооружения этой линии имели естественные (реки, озёра, болота, овраги) и искусственные препятствия (засеки, рвы, валы, надолбы, частоколы, остроги). На реках, в районе бродов, вбивались заострённые колья, затапливались брёвна «с гвоздьём дубовым, частым».

 Далее автор, уделяет большое внимание пограничной службе, к её деятельности имеет прямое отношение первичное государственное заселение (не стихийное, не беглыми крестьянами) судаченско-матышевской стороны.

***

 Южные города рязанских земель, а также города, находившиеся южней Большой засечной черты, вовлекались в сторожевую службу. Среди них Шереметьев упоминает уездный городок Данков. Южнее таких городков оборудовали полевые укрепления; от городских утеплений, вперёд на 4 или 5 дней пути, стали заводить сторожи. Для предупреждения от внезапного татарского нашествия (ногайцев или крымчан) была создана полевая, сторожевая и станичная служба. «Служилые люди» для несения станичной службы удалялись в степь на несколько сот вёрст от Данкова.

 Разъезжая группами по 4-6 человек на определённом расстоянии друг от друга станичники просматривали Дикое Поле на протяжении более 700 вёрст, чтобы своевременно оповестить о набеге в пределы Московского государства. Наверняка такие станичные пограничные разъезды были в краях, где мы теперь живём. Будущая судьба «служилых людей» тому подтверждение.

 Московское государство в этот период начало активную политику освоения чернозёмных степей Дикого Поля. На протяжении 16-17 веков обширные территории были розданы ратным (служилым) людям, дворянам и боярам по их заслугам. Вносим комментарий о механизме раздачи земель. Это было поначалу делом воевод южных окраин страны. И только в 18 веке, в целях пресечения злоупотреблений при раздаче земель, центральные власти взяли «земельный вопрос» в свои руки. Раздача «диких полей и порожних земель» решительно запрещается Указом от 29 июля 1731 года.

 При образовании Петром I восьми губерний в России (в 1708-1715 гг.) южные земли Рязанщины, в т. ч. города Скопин, Лебедянь, Данков с уездами, были отнесены к Азовской губернии (позже названной Воронежской). Наша местность тогда была в межграничье огромной поволжской губернии – Казан-ской (от Казани до Астрахани), к которой с запада примыкала Азовская губерния. В наших краеведческих материалах о Руднянском (Терсинском) железоделательном заводе есть упоминание о том, что географически он некоторое время (18 век) относился к Воронежской губернии. Но процесс деформирования губерний в целях улучшения управления огромной страной был долгим, изменения в количество и конфигурацию губерний вносились часто, поэтому границы между ними пока ещё оставались аморфными, неточными, временными вплоть до образования Саратовского наместничества (1780 г.) и Саратовской губернии (1782 г.). С этого времени нынешняя территория нашего района числилась в Саратовском регионе. Но в разных уездах: западная его часть (Матышево, Судачье, Сосновка и др.) входили в Аткарский уезд, а восточная сторона (Рудня, Ильмень, Лемешкино, Осички, Козловка, Лопуховка и др.) – в Камышинский уезд.

 Думаю, что это добавление к материалам книги Шереметьева поможет читателю точнее пространственно представить наши теперешние земли в Диком Поле того давнего периода.

***

 Шереметьев М. И. считает (и это очень важно), что после строительства Петром I укреплённой линии (мощнейшей по европейским меркам) от Царицына к Дону в 1720 году земли саратовского правобережья Волги стали безопасными и удобными для активного заселения. Автор утверждает, что первыми поселенцами по Терсе были служилые люди Белгородского и Севского разрядов, полков иноземного строя, которые в 18 веке попали в категорию крестьян-однодворцев.

 С 1747 г. в связи с необычным народонаселением по Медведице, Терсе, Хопру, пишет М. И. Шереметьев, «архив консистории наводнялся ходатайствами со стороны новопоселённых крестьян о постройке церквей».

 Среди первых поселенцев на судаченской земле Шереметьев М. И. называет однодворцев: Битюцкого Михаила с сыновьями Данилой и Григорием (1740 г.); Шереметева Марка с сыном Кузьмой (1760 г.), Подщипкова Родиона с сыном Матвеем (1742 г.).

 В книге, правда, нет расшифровки понятия «однодворец». Восполним этот пробел. Однодворцы в Российской империи – категория государственных крестьян (до 1866 г.). Это были служилые люди, несшие дозорную и сторожевую службу на южной границе в 17-18 веках, и их потомки, поэтому данное сословие крестьян было распространено на бывших приграничных землях. Формирование категории произошло к началу18 века. Однодворцы платили государству подушную (за каждую душу – за каждого человека, члена двора) подать и четырёхгривенный оброк (термин – явно крепостнический). Общие земли распределялись по подворному, а не по подушному принципу. Земли однодворцы могли продавать только друг другу. До 1840 года однодворцы могли владеть крепостными крестьянами, что дало право существованию среди историков такой точки зрения: однодворцы занимали промежуточное положение между дворянами и крестьянами. Но лишь единицы из однодворцев имели крепостных. Так, в 1830-ые гг. однодворцев насчитывалось в империи 1 миллион, а крепостных крестьян у них было всего 11 тысяч, то есть из миллиона однодворцев лишь у одиннадцати тысяч из них могло быть по одному крепостному. Цифра явно незначительная. Крепостные жили с хозяевами одним двором и несли те же повинности, что и их владельцы. В 1866 г. эта сословная группа селян-однодворцев была упразднена.

 Заметим, что государственные крестьяне состояли из нескольких схожих групп: однодворцы, казённые крестьяне, дворцовые, ясаш(ч)ные… Государственные крестьяне платили подати в царскую казну. С 1797 г. их обычно называли удельными. На момент первой переписи (к 1724 г.) государственные крестьяне составляли 19 % населения, а в 1858 г. – 45 % населения (!). Сословие сформировалось указами Петра I. Оно расширялось за счёт конфискаций царскими указами земель опальных дворян, церковных владений, новоосвоенных (колонизированных) территорий.

 Государственные крестьяне считались лично свободными, что способствовало формированию особого свободолюбивого и самостоятельного характера, например, в среде однодворцев. Но они были прикреплены к земле (это «прикрепление» и есть элемент крепостничества). Так что положение однодворцев было противоречивым: лично свободные, но прикреплены к земле; не крепостные, но платили, как крепостные, оброк и подушную подать. Правда, помещик не рядом, а где-то в Петербурге. И помещик необычный, самый главный и богатый – царь. Образцом для юридического определения положения государственных крестьян (в т. ч. однодворцев) послужила Швеция. Там не лукавили: не называли крестьян государственными, они считались «коронными», т. е. принадлежащими короне, королю. Да и у нас, в Российской империи, может быть, тоже никакого лукавства и не было. Дело в том, что прилагательное «государственные» могло произойти не от слова «государство», а от слова: государь – царь-батюшка, император. Слово «государство» — от него же, от царя-батюшки, государя, самодержца всея Руси.

 Такими крестьянами-однодворцами были первоселенцы в судаченских краях. Дополнение получилось пространным, но, думаю, для читателей интересным. Мимо непонятных слов проходить нельзя.

***

 Шереметьев М. И. считает, что заселение южных земель в бывшем Диком Поле было по составу переселенцев всё же разнородным. Здесь селились не только однодворцы, но и беглые крестьяне, вольные переселенцы. Активное освоение земель фактически началось в первой половине 16 века.

 Под прикрытием сторожевых (пограничных) постов и дозоров крестьяне стали проникать на земли у реки Медведицы и её притоков. Природные условия были благоприятны для развития земледелия, скотоводства, охоты, рыболовства, бортничества (пчеловодства), возникновения и развития ремёсел и производств, связанных с бытом и трудом поселенцев.

 На речках устраивались мельницы. Открывались винокурни. При этом автор ссылается на документы 1666 г. А в материалах расследования по жалобе Л. К. Нарышкина, дяди (по матери) Петра I (1691 г.), указано, что дворцовым крестьянам в виде всяких угодий земли по Медведице, Терсе и Елани отдавались ещё в 1622 году, т. е. во времена, когда земельные вопросы решались воеводами на местах.

***

 Шереметьев М. И. считает, что годом основания деревни Судачье следует признать 1763 год. С открытием церкви во имя Сергия Радонежского деревня изменила статус: стала селом. Его название: «Сергиевское, Судачье тож».

 По пятой ревизии 1796 г. однодворных дворов 50 (196 мужчин, 196 женщин); казённого ведомства дворов – 126 (423 мужчины, 426 женщин). Удельные имения — 8 дворов (29 мужчин, 28 женщин). Итого дворов 184, 648 мужчин, 650 женщин. Заметим, что все названные категории крестьян относились к государственным. Налоги от них шли в царскую казну.

 По седьмой ревизии 1815 г. в селе проживали 909 мужчин и 920 женщин. Обратим внимание читателей, что между ревизиями проходил немалый срок (5-10 лет), что давало возможность мошенникам между ревизиями «скупать» умерших крестьян, как живых. Ведь по документам они будут считаться умершими лишь на момент новой ревизии. На этом основан сюжет книги Н. В. Гоголя «Мёртвые души». Чтобы получить земли в Новороссии, у помещика должны были быть крестьяне, которых владелец якобы мог переселить для освоения новых земель, отвоёванных у Крымского ханства. У Чичикова таковых крестьян не было. Вот он и пустился на авантюру: скупить по дешёвке «мёртвых», но списочно – живых, выдать их в качестве своих крепостных и получить имение в Новороссии.

 По межевому плану от 22 ноября 1828 г. (землемер Смирнов) в Судачьем было 280 дворов (1308 мужчин, 1250 женщин).

 Во владении села состояли земли: пашни – 5065 десятин 2254 кв. сажени: сенной покос и степи – 2523 десятины 527 кв. сажень; лес дровяной – 380 десятин 676 кв. сажень. Даны и характеристики сельских угодий. Под солонцеватыми землями 5225 десятин 363 кв. сажени. Под болотами – 200 десятин 776 сажень. Помнится, что у нас были споры: есть ли в наших краях болота? А они учитывались землемерами почти двести лет назад! Под рекой Терсой, речками и озёрами – 306 десятин 2109 кв. сажень. Под каменистыми местами 726 десятин 2136 кв. сажень. Под солонцами осталось 3483 десятин 1042 кв. сажени. Всего по всей окружной меже удобной и неудобной земли 14927 десятин 981 кв. сажень. За исключением неудобных мест осталось одной удобной земли 9867 десятин 2364 кв. сажени. Напомним, что одна десятина равна 1,090 га. Из промыслов в книге названы: ткачество (холсты и сукно), рукоделие (пряжа льна, шерсти).

 Для нас важно отметить, что за неполный век судачане освоили тысячи га целинной земли Дикого Поля. Это был великий труд наших предков, хлеборобов первой волны, которые земледелие сделали уже тогда основной экономической отраслью хозяйствования. Предприимчивые, находчивые и трудолюбивые крестьяне из служилых людей, зная хорошо по многолетней предыдущей пограничной службе природные условия местности, особенности климата, из поколения в поколение передавали накопленные знания и навыки сельскохозяйственного труда, чтобы превратить необжитый край в благодатную житницу, целину – в хлебную ниву и обеспечить себя, развивая промыслы не только пропитанием, но и всем необходимым для жизни. К такому главному выводу можно прийти, читая книгу нашего земляка. Но, по-моему, обобщений в тексте, богатом фактическим материалом, явно не хватает. Для сравнения приведём сведения о распашке земли на Дону казаками. В кратком очерке истории Войска Донского («Картины былого Тихого Дона», С-Петербург, 1909 г., совр. издательство «Граница», г. Москва, 1992 г., с. 61-62, глава «Домашняя жизнь казаков во время царствования императора Александра I») говорится: «На Дону в это время уже все занимались земледелием, и весь Дон сверху донизу был распахан».

 Обратим внимание на словечко «уже» и дальнейшую информацию, данную составителями сборника: «И распахала, и засеяла, и сажала, и в снопы повязала, и вымолотила – всё за казака сделала его жена, чернобровая, осанистая донская казачка. Казак больше половины жизни проводил вне дома».

 В наших краях по распашке наблюдаем сходство, а картина домашнего быта и труда иная. Отсюда, как теперь говорят, другой менталитет.

***

 Матышево тоже отнесено Шереметьевым М. И. к поселению однодворцев, а также ясаш(ч)ного казённого ведомства и удельного имения крестьян. Все эти категории крестьян, как уже отмечено, относились к крестьянам государственным. Различия между ними были небольшие, но суть была одна.

 Село имело тоже второе название: Архангельское. Метрические книги Михайло-Архангельской церкви села Матышево за 1868-1917 гг. хранятся в фонде № 339 государственного архива Волгоградской области. Он, конечно, представляет для нас большой интерес.

 А в селе Матышевка была Вознесенская церковь (документы за 1889-1900 гг. тоже есть в архиве). Выходит, село делилось: Матышево и Матышевка. Используя архив, автор называет некоторых крестьян 18-19 веков: ясаш(ч)ный крестьянин Подщипков Матвей Родионович (1742 – 1822 гг.) проживал в селе Матышево вместе с женой Акулиной (1746 г.) и сыном Андреем (1781 г.). Подщипков М. Р. упоминается в связи с тем, что принимал участие в межевании полей. Сведения краткие, но детали о многом говорят. Первое: ясаш(ч)ными крестьян называли потому, что они платили казне особую подать – ясак. Во-вторых, обратим внимание на годы жизни Подщипкова Матвея (фамилия до сих пор известная). Крестьянин прожил 80 лет! А ведь средний возраст тогда, по утверждениям учёных, не доходил и до сорока лет. И ещё один момент: уже тогда велась квалифицированная работа по межеванию земель и оценке качества сельских угодий. Практическое полеводство (на местах) и контрольные органы (в центре и на местах) налаживали строгий учёт, накапливали необходимые разносторонние знания для осуществления в земледелии научного подхода, формирования в России собственной агрономической науки и агростатистики. К такому выводу можно прийти, анализируя архивные данные, представленные автором в книге по истории освоения целины в Диком Поле, в судаченской и матышевской стороне.

***

 Большое внимание автор уделил многовековой истории своего рода Шереметевых – Шереметьевых (мягкий знак в написании фамилии появился, по замечанию автора, в 1867 г.).

 Добавлю лишь, что фамилия «Шереметьевы» относится к древнему русскому роду. По мнению А. А. Зимина, специально занимавшегося гениалогией рода Шереметевых, последние происходят из рода Андрея Кобылы (XIII век), восходящего к Александру Невскому. Шереметевы – знатная (боярская, княжеская, графская) фамилия. Но «служилые» люди Шереметевы, которые потом оказались судаченскими землепашцами, конечно, к этой знатности по крови не имеют отношения. Просто, тогда крестьян называли по их принадлежности к помещикам, поэтому по России распространились «элитные» фамилии: Гагарины, Кикины, Голицыны и т. д., носители которых были простые, вовсе не знатные люди.

 Существует множество версий перевода слова Шеремет, от которого пошла фамилия. Его истоки находят в тюркских, чувашских, персидских и других источниках. Наиболее распространённое значение: «шеремет» — имеющий быстрый, лёгкий шаг (о лошади). Такое имя или прозвище могли дать человеку. А от них пошла фамилия.

 Среди родственников автором книги названы судачане: Егольниковы, Дворенчиковы, Переплётниковы, Пузырёвы, Романовы, Рыковы, Сафоновы, Сизинцовы, Ситниковы, Солдатовы, Субботины, Топорёвы, Фроловы, Харлановы, Цвитковы, Цыганчиковы, Юдины, Яковлевы…

 Некоторые из этих фамилий до сих пор бытуют в селе, свидетельствуя о потомственной связи нынешних селян с первопоселенцами, крестьянами-однодворцами, первыми земледельцами в наших краях.

***

 Книга Шереметьева М. И., безусловно, представляет для нас огромный интерес. Её появление – событие для местных краеведов. Большое спасибо автору за труд и обращение к актуальной исторической теме.

В. Гончаров.

129